авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

«ЦЕНТР ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ «СОЦИУМ» и МОСКОВСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР ПСИХОЛОГИИ И ПЕДАГОГИКИ ...»

-- [ Страница 5 ] --

К 1949 г. на 65 % выросло общее количество любительских коллективов (до 956). И словно, приняв во внимание замечание членов жюри, на 8 % выросло количество хоровых кружков (с 275 до 314) [7, л. 31].

Очередной областной смотр сельской самодеятельности прошел в 1949 г.

В смотре участвовало 258 хоровых коллективов (3456 уч.), 54 ансамблей песни и пляски (694 уч.), 54 оркестров народных инструментов (407 уч.), 5 духовых оркестров (62 уч.). Рост количества хоровых коллективов составил 360 % по сравнению с 1947 г. Резко выросло количество певцов с 110 в 1947 г. до 462 в 1949 г., а так же количество музыкантов с 93 до 274 соответственно [3, л. 1].

Члены жюри заметили, что участники хоровых коллективов - это люди, не знающие нотной грамоты, поэтому их исполнение носит своеобразные характер. И, несмотря на отсутствие музыкально грамотных руководителей, хоры с задушевностью, искренне и самобытно исполнили свой репертуар [1, л.

9].

Таким образом, в конце 40-х гг. музыкальная художественная самодеятельность Челябинской области активно развивалась, несмотря на ряд препятствий материально – технического плана. Особую популярность приобрела хоровая самодеятельность.

Литература:

1) Объединенный государственный архив Челябинской области (ОГАЧО).

Ф. 914. Оп. 1. Д. 2) ОГАЧО. Ф. 1390. Оп. 1. Д. 3) ОГАЧО. Ф. 1390. Оп. 1. Д. 4) ОГАЧО. Ф. 1588. Оп. 1. Д. 5) ОГАЧО. Ф. 1588. Оп. 1. Д. 6) ОГАЧО. Ф. 1588. Оп. 1. Д. 7) ОГАЧО. Ф. 1588. Оп. 1. Д. Н.Т. Зотова, студентка 5 курса НИСПТР РАСПРОСТРАНЕНИЕ МОНАШЕСТВА НА РУСИ В ДОМОНГОЛЬСКИЙ ПЕРИОД Цель работы – классификация и реконструкция истории зарождения монастырей в Древнерусском государстве IX – начале XIII веков. Достижение поставленной цели предполагает решение сдедующих задач в ходе исследования:

Выявление количества монастырей на территории Киева и 1.

Новгорода как основных центрах Древнерусского государства в указанных хронологических рамках;

Определить первые упоминания о монастырях на территории 2.

Древней Руси;

Рассмотрение проблемы возникновения монастырей и их 3.

основателей.

Когда говорят о нашем древнем и старом монашестве, то представляют себе монастыри исключительно в современной форме, как особое и самостоятельное учреждение. В домонгольский период у нас были два класса монастырей – монастыри собственные и монастыри несобственные (монашеские слободки при приходских церквях). Но среди нынешних можно обнаружить дренейшие, первичные монастыри, не являющиеся собственными, они так сказать эфемерны. Е. Голубинский так описывает их появление:

«несколько человек, желавших монашествовать, соединялись в одно общество, ставили в одном месте где-нибудь кельи себе, - каждый сам для себя, и эта монашеская слободка или этот монашеский скиток без всякого дальнейшего и представлял из себя или состовлял собою монастырь». Именно с этих несобственных монастырей и началось монашество в Древней Руси, которое было заимствовано из Греции.[1, C.553] В древнейших русских источниках о монахах и монастырях на Руси первые упоминания относятся ко времени правления Владимира I и Ярослава Мудрого.





Свидетельства о несобственных монастырях содержатся в «Слове о законе и благодати» митрополита Иллариона, где он сообщает, что несобственные монастыри относятся ко времени Ярослава, далее говорит о построении в Шеве в княжестве Ярослава одного мужского монастыря – Георгиевского. Его упоминание мы можем встретить в словах самого Иллариона, который сообщает, во-первых Преподобный Антоний Печерский, пришедший в Шев, в конце правления Ярослава, прежде чем избрать для местожительства пещеру, превратившуюся в Печерский монастырь: «Ходи в Шевъ помонастырем»;

во вторых, по словам Нестора, преподобный Феодосий Печерский, пришедший в Шев в начале княжения Изяслава, когда к единственному монастырю Ярослава не прибавилось еще ни одного монастыря, прежде чем поселиться в пещере у Антония: «Обходи в Шев вся монастыря, хотя быти мнихъ». Значит при одном монастыре были еще несколько, о которых ничего не известно, но ясно, что они были поставлены один за другим в известных местах и представляли из себя кельи, которые образовывали один монастырь.[2, C.554] Из этого следует, что в период правления Ярослава Георгиевский монастырьявлялся несобственным, но те кельи, что образовывались рядом самими монахами вправе считать самостоятельными.

Монашество существовало до Владимира между варягами.[3, C.556] Они были по ремеслу и духу воителями, охотниками, и с первого взгляда предполагалось мало вероятности того, что они могли идти в монахи. Но они являлись не только воителями, но и людьми, многие из которых искали тихой и отрешенной жизни без суеты, мирской и посвященной богу старости.

После времени Изяслава во все продолжение периода домонгольского мы не встречаем более известий о существовании этих последних монастырей в Киеве или где бы то ни было на Руси ни в летописях, ни во всяких других исторических памятниках, которые все далее говорят только о монастырях собственных, вовсе не упоминая и не давая знать о существовании монастырей несобственных.

В пору обращения Руси в христианство, монашество Восточной церкви приобрело уже законченные черты.[4, C.120] О существовании собственных монастырей первые сведения относятся к Киеву – первопрестольному городу, где в первой половине XI века, в период княжения Ярослава Владимировича.

Распространяясь на Северо-запад от Византии монашество достигло Киева. Под 1037 годом древнерусский летописец митрополит Илларион торжественным слогом повествует: «И при сем нача вера христианска плодитися и расширятися, и черноризцы почаша множитися, и монастыреве починаху быти. Я бъ Ярослав любя церковныя уставы, попы любяще повелику, излиха же черноризце».[5, C.24] И дальше летописец сообщает, что Ярослав основал два монастыря: Св. Гергия (Георгиевский) и св. Ирины (Ирининский женский монастырь). Так же под 1037 г. в Повести временных лет есть сведение об основании двух обителей князем Ярославом Владимировичем («...святаго Георгия манастырь и святыя Орины»).[6] Непосредственного упоминания о времени закладки двух монастырей нет, но это свидетельство заслуживает внимания т. к. в святом крещении князь Ярослав получил имя Георгий, а его супруга Ингигерда - Ирины. Вероятно, киевский князь соорудил монастыри в честь своего святого и святой покровительницы княгини, следуя традициям византийских императоров. Таким образом, эти обители формировали культ святых великокняжеских покровителей. Так начиналось строительство монастырей на Руси князьями.

Иначе формируется Киево-Печерский монастырь. Первое упоминание о нем относится к 1051 г.[7] Обитель возникает не на средства богатых вкладчиков, как другие в этот период, а постепенно приобретает значимость благодаря подвигам своих первых подвижников. Эта обитель основана трудом отшельника Антония, пришедшего в Киев с Афона. В дальнейшем монастырь создавался трудом монахов и подаяниями верующих.[8, C.338-339] Одновременно с расцветом Киево-Печерского монастыря в Киеве и других городах появляются новые обители. Из помещенного в Патерике рассказа о ссоре князя Изяслава и наставника Печерской братии Антония и Никона (из-за пострижения княжеских дружинников Авраама и Ефрема) становится видно, что в Киеве уже тогда был монастырь св. Мины.[9] Соперник Изяслава в борьбе за Киев – князь Всеволод тоже основал монастырь – Михайловский Выдубицкий, в котором в 1070 году велел построить там каменную церковь. После, через два года в столице Древнерусского государства возникли еще две обители: Спасский Берестовский монастырь, другой - Кловский Влахернский монастырь, просуществовал до разрушения Киева татарами. С XI до начала XIII в. так же возникает много других обителей.

Митрополит Макарий приводит цифру около 74 за весь домонгольский период.[10, C.668] В период начиная с XI века монастыри строятся и вне Киева.

Они появляются в Новгороде, Переяславле, Суздале, Чернигове и других городах. Особенно много обителей строилось в первом, в Новгороде, где в конце XI – начале XIII вв. насчитывалось уже до 17 монастырей. Как известно, в это время в Новгороде практически не было своей княжеской династии поэтому и монастыри, которые создавались на средства управляющих князей, не имели первенствующего положения в городе. Среди них были: Юрьев ( г.), Пантелеймонов (1134 г.) и Спасо-Преображенский (1198 г.).

Одними из самых значительных были Антониев (1117 г.) и Хутынский (1192 г.) монастыри. Как правило, это были епископские или княжеские монастыри. В столицах всех княжеств строилились как мужские, так и женские монастыри.

Сведения о монастырях Юго-Западной Руси появляются только с XIII в.

Это, вероятно, связано с тем, что во время правления Романа Мстиславича (1199-1205) создается сильное Галицко-Волынское княжество, занявшее одно из ведущих мест в политической жизни Древней Руси.

Со второй половины XII в. появляются монастыри в Ростово-Суздальской земле. В этом же веке, только чуть позднее первые шаги делает монастырская колонизация Заволжья. Здесь, в основном, строились маленькие скиты и пустыньки.

Всего до первой половины XIII века насчитывалось до 70 обителей, расположенных в городах и их окрестностях.[11, C.668] Эта цифра примерна, так как возможно были монастыри, о которых нет повествования в источниках, либо они не сохранились. Но имея те данные, что остались можно считать, что не менее 30 из них построены князьями как ктиторские, 10 посторено самими монахами, а способ строения еще 30 остается неизвестным.

Составляя классификацию монастырей рассматриваемого периода можно выделить следующую иерархию. Больше всего монастырей в XI столетии было основано в Киеве – девять, из них два женских. Среди мужских были сохранившиеся донаших дней Киево-Печерский и Выдубецкий. На Правобережье возникло еще четыре мужских монастыря: в Луцке, Владимире Волынском и два Сельских. На Левобережье появилось тоже четыре мужских:

в Чернигове (два), Переяславле и Новгороде - Северском. Всего два монастыря были основаны в Новгороде: мужской Юрьев и женский Петропавловский. Три мужских монастыря возникли в Северо - Восточной Руси: в Ростове, Суздале и Торжке. В XII в. было основано втрое больше монастырей, чем за предшествующий период – 71, в том числе 53 мужских и 18 женских. В княжествах на Правобережье и Левобережье появилось 13 монастырей, все в городах – Киеве 7, Переяславле 4, Каневе и Галиче. В Новгородско-Псковской земле возникло 23 монастыря. В конце XIII в. насчитывалось 120(24) монастырей.

Литература:

[1].Голубинский Е.Е. История Русской Церкви, Т.1.Домонгольский период, М. – 1997., С. 553.

[2].Златоструй. – М., 1990. С 554.

[3].Голубинский Е.Е. История Русской Церкви, Т.1.Домонгольский период, М. – 1997., С. 556.

[4].Шмеман А. прот. Исторический путь православия. / прот. А. Шмеман. – PARIS: YMCA-PRESS, 1985. – С. 120.

[5].Цит. по Смолич И.К. Указ соч. – С.24.

[6].Полное Собрание Русских Летописей. Т. 1. Стб.151;

Т. 2. Стб. 139.

[7].Полное Собрание Русских Летописей. Т. 1. Стб. 147;

Стб. 159.

[8].Голубинский Е.Е. История русской церкви. / С. 567-568. См. также Житие Феодосия Печерского. – С. 338-339.

[9].Киево-Печерский Патерик. / Киев, 1869. Л. 116-118.

[10].Булгаков Макарий митр. Указ. Соч. / Т. II, - С. 668.

[11]. Булгаков Макарий митр. Указ. Соч. / Т. II, - С. 668.

1.Белхова М.И. Монастыри на Руси XI –сер. XIV вв. / М.И. Белхова // Монастыри и монашество в России XI-XX века: Исторические очерки [Отв.

ред. Н.В. Синицина];

Ин-т российской истории. – М., : Наука, 2002.

2.Гайденко, П.И., Фомина, Т.Ю. Обзор письменных источников по истории русской церкви и церковно-государственных отношений в домонгольской Руси // Источники по истории русской церкви и церковно государственных отношений в Киевской Руси (до 1154 г.) – Т. 1., ч. 1, под ред.

Д.и.н. И.Н. Данилевского и д.и.н. И.П. Ермолаева, 2008.

3.Житие Феодосия // Библиотека литературы Древней Руси. – Т. 1. XI-XII вв. – СПб., 2000.

4.Смолич И.К. Русское монашество. / И.К. Смолич. – М., 1913.

5.Щапов Я.Н. Государство и церковь Древней Руси в X-XIII вв. / Я.Н.Щапов. – М., 1989.

Черемисин А.В.

кандидат исторических наук докторант кафедры новейшей истории Украины Запорожского национального университета КУЛЬТУРА МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В ГОРОДАХ ЮГА УКРАИНЫ В КОНЦЕ XVIII – НАЧАЛЕ XX ВЕКОВ На города Юга Украины система органов административного управления и городского самоуправления распространилась в последнее десятилетие XVIII – первое десятилетие XIX веков. С самого начала своего существования представители городского самоуправления пытались быть независимыми от административной власти губерний, поскольку считали, что раз уж началось освоение и заселение нового края, то и жизнь должна быть новая и неотягощенная старыми нормами и правилами. Конкуренцию гражданским органам городских властей составляла административная власть в лице генерал-губернаторов, военных губернаторов, гражданских губернаторов, вице губернаторов, которые стремились подчинить все аспекты жизни (а тем более в приграничных губерниях) собственному управлению [10, c. 48-50]. Принцип работы городского самоуправления был провозглашен в Положении 1785 г. на децентрализованных началах. Как показала практика, все понимали его по разному.

Сами представители городского самоуправления считали, что этот принцип дает им возможность быть полностью независимыми, особенно если речь идет о налогообложении местных жителей, которое зачастую проводилось в меру жадности, наглости и беспринципности сотрудников муниципалитетов, и зачастую нормы налогов не соответствовали действующему законодательству [5, c. 10-43]. Вот на эти злоупотребления всегда и указывала административная власть губерний в Санкт-Петербург. Отмечалось, что городское самоуправление отягощает население поборами и налогообложениями, не может и не должно обладать какими бы ни было правами и привилегиями, и должно находиться под непосредственным и неусыпным контролем административной власти губерний, при этом использовались красноречивые словосочетания «эти презренные, именуемые себя депутатами городских собраний» [8, c. 64].

В ходе преобразований первых десятилетий XIX века органы городского самоуправления лишились всех прав на самостоятельность (даже бюджет города не могли утвердить и исполнить) и стали полностью зависимы от административной власти губерний. В привычку и норму общественной жизни вошли казнокрадство, расточительство городских бюджетов, апатичность настроения и работы представителей городского самоуправления. К злоупотреблениям и непорядкам относились со снисхождением. Неуважение к деятелям самоуправления дошло до такой степени, что ремесленники отказывались платить налоги, абсолютное большинство городского населения вообще не хотело ничего и слышать о выборности в муниципалитет [15, c. 122], а бывшего городского главу Одессы Андросова И.И. убили разбойники по дороге на хутор [3, c. 8]. Не удивительно, что все городское хозяйство при этом пришло в упадок. Нельзя сказать, что администрация губернии могла чувствовать себя спокойно. Одним из показательных примеров может служить история по делу вице-губернатора Херсонской губернии Рюля А. и чиновников администрации, которые чувствовали себя свободно и занимались смело взяточничеством, но в результате оказались осужденными, так как преступлений совершили больше, чем заработали почетных званий [6, c. 2-46;

7, c. 3-49].

К 1840-м годам административная опека надоела не только городским властям, но и руководителям губерний. Например, гражданские губернаторы Херсонской губернии в своих ежегодных отчетах в Санкт-Петербург постоянно упоминали, что они отягощены итак многими вопросами, а тут еще городское управление безынициативно и не способно заниматься никаким вопросами, кроме внушения и побуждения со стороны губернатора [12, c. 46;

13, c. 56;

14, c. 58].

Общественный подъем 1850 – 1860-х годов хотя и был активным, но не столько изменил жизнь южноукраинских городов, сколько актуализировал многие городские проблемы и оживил сознание местного населения. Это, конечно, не значит, что все стали кристально честными и общественное дело стало гораздо более важным, нежели личные интересы. Если, например, к негативным чертам характера Городского Главы Одессы Новосельского Н.А.

относили честность, открытость, инициативность, доверие людям, благородство, преданность делу [2, c. 16], то не сложно догадаться, какие качества для общественного городского деятеля считались позитивными.

В историографии сложилось стойкое убеждение о том, что период 1870 – 1917 годов – это время «героических» усилий органов городского управления, которые лишились административной опеки, получили муниципальную собственность, занялись вопросами народного образования, пожарного дела, санитарно-гигиеническим состоянием городов, провели водопровод, канализацию, электрификацию и т.


д. Разумеется, никто не отрицает позитивных мероприятий, проводимых органами городского самоуправления, но их роль в этом большинство исследователей преувеличивают. Поскольку проведение водопровода, канализации и электричества затронуло только центральные части городов, а окраины (с огромным количеством населения) оказались лишенными данного удовольствия с абсолютным минимумом медицинского обслуживания (и при этом санитарно-гигиеническая ситуация была крайне тяжелой и поэтому эпидемии не покидали города даже в начале XX века). При этом южноукраинские города не были пионерами проведения водопровода, канализации и электричества. Они провели данные блага одними из последних, долго изучая опыт других городов. Местное самоуправление занялось вопросами народного образования: были отремонтированы многие школы и гимназии, построены и открыты новые, но при этом детей в возрасте – 14 лет обучалось до 20 % [4, c. 3-20]. Органы самоуправления занялись развитием духовной культуры населения: были построены и открыты театры, общественные библиотеки, читальни. Но при этом городские больницы «кричали» о нехватки финансирования, больничных мест, медикаментов и многого другого.

Также следует отметить, что Южная Украина, как регион, который считался чертой оседлости еврейского населения, получил возможность выбирать евреев в органы самоуправления только по Городскому Положению 1870 г., а численность их в городских думах не превышала 10 человек, а к г. сократилась до 2-5 человек и их участие в муниципалитетах не приветствовалась. Но при этом херсонским муниципалитетом распоряжался миллионер еврей Рабинович М.С., что крайне возмущало гражданского губернатора, так как его распоряжения исполнялись. При этом губернатор с ностальгией вспоминал дореформенные времена, когда органы самоуправления подчинялись административной власти губернии (любопытно получается: в середине XIX века херсонские губернаторы жаловались на обременительность заботы о городском самоуправлении, а в начале XX века об этом жалели) [9, c.

2-8]. В целом, на рубеже XIX – XX веков в южноукраинских муниципалитетах сложилась семейно-патриархальная система управления, когда одновременно проходили общественную работу отцы, сыновья, братья и другие родственники (для сравнения: в городах других губерний такая система сложилась еще в конце XVIII века) [1, c. 1-23;

11, c. 1-2].

Примечательным остается факт в историографии, что при исследовании деятельности местного самоуправления никто не обращает внимания на настроения и мнения городских жителей по поводу управления городами. Они не были «молчаливым большинством». Много писали в местные газеты или в Санкт-Петербург, где выражали собственное мнение по многим вопросам.

Исследовав многочисленные письма и газетные публикации, можно сделать вывод, что городские жители не были ярыми приверженцами самоуправления.

Почти никто не верил, что они могут что-то изменить или от их воли что нибудь зависит вообще, этим и объясняется низкая явка на выборы (не выше % от удельной массы городского населения). Возмущались жители тем, что интересы меньшинства предпочитаются интересам большинства, что сотрудники муниципалитетов разряжаются как красавицы, мало заботясь о простых людях, и творят безобразия (почти на каждом заседании городских дум оговаривалось, что сотрудники городского самоуправления обязаны подавать всем жителям позитивный пример личным поведением). Но, самым негативным качеством для деятелей муниципалитетов считалось назначение налогов, «которые самовольно накладывают на нас все новые, а сами распоряжаются в собственное удовольствие». Таким образом, большинство городского населения считало, что в городское самоуправление избираются «за пресловутым административным пирогом» [1, c. 1-23;

11, c. 1-2]. Но оппозиционных настроений до 1917 г. в городах Юга Украины так и не возникло, хотя вдохнуть элементы новых взглядов для общественной жизни не было бы лишним.

Таким образом, до начала XX столетия в южноукраинских городах не произошло значительного роста общественного сознания по вопросам работы органов местного самоуправления. За период с 1785 г. до 1917 г. взгляды на управление городами не вышли за рамки, с одной стороны апатичности, индифферентности, с другой стороны – предприимчивости и личной выгоды.

Литература:

Письма избирателя. Одесса: Тип. С.Ю. Ломницкого. – 1889. – 23 с.

1.

Обзор деятельности бывшего одесского городского головы 2.

Н.А. Новосельского. Одесса: Тип. «Новороссийский телеграф». – 1880. – 18 с.

Галаган Н.И. Памяти одного из общественных деятелей г. Одессы 3.

И.И. Андросова. Одесса: «Экономическая типография». – 1895. – 8 с.

Записка о деятельности барона Н.А. Витте. Одесса: Тип. А.

4.

Шульце, 1887. – 7 с.

Государственный архив Херсонской области (далее – ГАХО). – Ф.

5.

14. – оп. 1. – д. 438. – 53 с.

ГАХО. – Ф. 14. – оп. 1. – д. 1242. – 53 с.

6.

ГАХО. – Ф. 14. – оп. 1. – д. 1402. – 65 с.

7.

ГАХО. – Ф. 14. – оп. 1. – д. 952. – 193 с.

8.

ГАХО. – Ф. 1. – оп. 1. – д. 58. – 10 с.

9.

Исторический очерк Одессы с 1794 по 1803 гг / Сост. Орлов А. – 10.

Одесса: Тип. А. Шульце, 1885. – 144 с.

Наше местное самоуправление // Юг. – 1898 – 1914 гг. – №№ 1 – 11.

1291.

Российский государственный исторический архив (далее – РГИА). – 12.

Ф. 1263. – оп. 2. – д. 165. – 185 с.

РГИА. – Ф. 1263. – оп. 2. – д. 166. – 219 с.

13.

РГИА. – Ф. 1281. – оп. 4. – д.д. 61 – 88.

14.

Материалы для составления предположений об улучшении 15.

общественного управления в городах: В 2-х т. – СПб.: Тип. 2 отд. Е. И. В.

Канцелярии, 1863.–Т. II. – 680 с.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.